Что почитать. Обычные, электронные, аудио- книги

[Монолит]

Моя любимая рыбацкая байка :"... Часа три с этой щукой боролся и, наконец, она всплыла у лодки. Хорошо, у меня финка была за голенищем - успел леску обрезать..."

Cимонов, в одном из романов :"Он поймал жёлтый тигриный взгляд Сталина и внезапно понял - жаловаться некому..."

[Шитик]

1 час назад, Монолит сказал:

 :"Он поймал жёлтый тигриный взгляд Сталина 

Ещё одного прилагательного не хватает -" грузинский".

[Монолит]

40 минут назад, Шитик сказал:

Ещё одного прилагательного не хватает -" грузинский".

Это лишнее. Cуть в том, что увидели рыбак и генерал Серпилин в глазах щуки и Сталина.

[Монолит]

https://dzen.ru/video/watch/63a9983b497d7f48d520db62?utm_referrer=www.google.com

[Conwell]

20 минут назад, Монолит сказал:

https://dzen.ru/video/watch/63a9983b497d7f48d520db62?utm_referrer=www.google.com

88-й год...

[Монолит]

Уже много лет я читаю исключительно фантастику. Cо сказок мы начинаем и сказками заканчиваем, но не только в этом дело. Фантастика совершенно напрасно считается второсортной литературой. Хорошая фантастика реальней реализма, про социалистический реализм и не говорю... C точки зрения читателя 80-х годов прошлого века, мы сейчас живём в абсолютно невозможном, фантастическом будущем : распад СССР, войны с Грузией и Украиной... Мы - книжные герои жуткой антиутопии. Хорошо, что, пока, не постапокалипсиса.

[Монолит]

Решил отвлечься от фантастической лабуды книгой Захара Прилепина "Шолохов. Незаконный". Шолохов - удивительный автор.  Ну, никак не мог двадцатилетний парень, c тремя классами начальной школы за плечами, написать "Тихий Дон"- величайшую книгу 20 века! Но написал...

Мне недавно рассказали байку, что, якобы, современный ИИ может ответить на вопросы без заложенной в него, необходимой для ответов на эти вопросы, информации. Как? Да, х. з.! Так и с Шолоховым...

[skipper]

Почему не мог? Он жил в этой среде и как бы живых свидетелей , тех событий, было не мало и не глубоких стариков.

[Монолит]

25.10.2025 в 19:21, skipper сказал:

Почему не мог? Он жил в этой среде и как бы живых свидетелей , тех событий, было не мало и не глубоких стариков.

Это как если бы ребёнок толкнул штангу 300 кг. Слишком мощная, яркая, глубокая книга.

Точно так же некоторые не верят в авторство Шекспира и приписывают его пьесы разным лордам.

 

[сергоf]

Шли мы с приятелем из бани. Останавливает нас милиционер. Мы насторожились, спрашиваем:
— В чем дело?
А он говорит:
— Вы не помните, когда были изданы «Четки» Ахматовой?
— В тысяча девятьсот четырнадцатом году. Издательство «Гиперборей», Санкт-Петербург.
— Спасибо. Можете идти.
— Куда? — спрашиваем.
— Куда хотите, — отвечает. — Вы свободны…
Смесь обыденности и безумия. Оказалось, вовсе не художественный вымысел. Вот заехал я сегодня на заправку, пристроился в очередь. Жду, слушаю по радио музыку. А в двух шагах на перевернутом деревянном ящике сидит бомж. Санитарно запущенный. В каком-то блохастом балахоне. Сидит, жмурится на солнышке, ковыряет в носу, прислушивается к музыке из открытого окна моей машины. И вдруг так, между прочим, спрашивает:
— Девятая симфония Бетховена? Дирижирует кто? Не Аббадо?
Сергей Довлатов, "Наши"

[сергоf]

 

Вспоминается такой эпизод. Было это в Гастрономе. Зашёл покупатель в телогрейке и сапогах. Типичный разнорабочий. Что-то спросил у продавца. То ли насчёт сыра, то ли насчёт масла.. Продавец реагировал с обычной грубостью:
- Читать умеешь?
Разнорабочий помолчал. Затем ответил спокойно:
- Умею.
И добавил:
- На семи языках..

 

Сергей Довлатов

 

[Blesnyk]

[сергоf]

2 часа назад, Blesnyk сказал:

Вообще то ,не Жигуль,а Волга так заводится..

[Stern]

Прекрасная история

Эту историю написал Юрий Дружников (1933–2008), известный больше как детский писатель, а еще больше как диссидент эпохи позднего СССР.
Дружникова исключили из Союза писателей за самиздат, правозащитную деятельность и переправку произведений запрещенных авторов в западные издания. В 1987 году он эмигрирует — сначала в Австрию, потом в США.

***

По приезде в Америку мне пришлось около года читать курс лекций о писательском мастерстве на английской кафедре в одном техасском университете. В первый же день, когда я шел по коридору, меня остановил симпатичный пожилой человек, как оказалось, профессор славянской кафедры, лингвист:

— Очень кстати вы у нас появились, коллега! — Стивен Кларк широко улыбался. — Так сказать, представитель великой русской культуры, единственный натуральный тут. Мы–то все учили язык в колледжах, даже русских преподавателей не было, а в Советский Союз нас пускают с трудом.

Железный занавес тормозит развитие лингвистики. Сейчас я исследую некоторые аспекты лексики в вашей стране. Можно задать вопрос носителю языка?

— Разумеется.

Вынув блокнот, Кларк перелистнул несколько страниц, упер палец.

— Вот, проблема инверсии... Ведь грамотно сказать: «Я ел уху». Не так ли? То есть: «Я ел рыбный суп». Почему русские меняют порядок слов и говорят: «Я уху ел»? И почему слова уху и ел иногда пишутся слитно?

Не без трудностей уловил Стивен разницу между уху ел и охуел. Он тщательно записал в блокнот объяснения.

— Богатейший язык! Кстати, а что значит хуярыть?

Пришлось, насколько возможно, перевести.

— Боже мой! — обрадовался он. — То же, что трудиться. Так просто... А мы тут на заседании кафедры ломали голову. Значит хуярыть — глагол. От какого слова?

— От общеизвестного.

— Ах да, конечно... Русская классика. Какое гибкое слово! А женщины могут хуярыть или у них свой термин? Тоже могут? Все русские вкладывают в труд свою сексуальную страсть. Такова и будет моя новая гипотеза. Хуярыть — глагол несовершенного вида, не так ли?

— Конечно, но с приставкой «от» будет совершенный.

— Отхуярыть? Потрясающе! Я — отхуяру, ты — от...

— На конце «ю»...

— О!

Стивен понимающе кивнул, опять сделал пометку в записной книжке и спрятал ее в карман. Довольный, он долго тряс мою руку.

— Блистательно! Ваша консультация бесценна. Иду в класс, отхуярую лекцию.

Закрутились университетские дела, новых знакомств уйма и любознательный коллега был забыт. Однако, через несколько дней Кларк окликнул меня в очереди на почте. Он обрадовался, будто мы не виделись вечность, стал расспрашивать, как устроилась семья.

— Кстати, — он вытащил блокнот, — случайно не слышали такого слова — ебырь?

— Слыхал, — смутился я — не от слова, а потому что выкрикнуто оно на весь зал.

К счастью, не он один, но все вокруг, стоящие в очереди и служащие на почте в этой техасской глубинке, не знали этого слова. Но услышали бы английский эквивалент, произнеси я его. Поэтому инстинктивно я перешел на шепот. Его лицо сияло.

— По–русски гораздо красивее звучит! Вы меня поражаете эрудицией.

Подумал, что Стивен иронизирует, а он продолжал:

— Ваша экспертиза безупречна. У всех нас русский искусственный, бывают заминки. Очень–очень рад дружбе с вами!

Подошла моя очередь, и надо было запихивать в окошко конверты.

В суете дней я забыл нового друга, но вскоре он напомнил о себе. На славянской кафедре шел мой доклад о белых пятнах в советском литературоведении. Десять минут оставил на вопросы.

— Вопрос вот какой, — поднялся Стивен, — Ебать твою мать?

— В каком смысле? — слегка растерялся я от неожиданности, ибо это не вытекало из предмета лекции.

В зале кто–то хихикнул, видимо, среди аспирантов нашлась русскоязычная душа.

— А как же вы объясните наличие параллельного выражения еб твою мать? Откуда взялась краткая форма еб вместо ебатъ! Я разрабатываю гипотезу: сокращение необходимо русским для быстроты перехода непосредственно к акции...

— Возможно, — сказал я, чтобы что–нибудь сказать.

— И еще проблема, — продолжил Стивен, — В чем суть процесса опизденения?

Тут вмешался председатель:

— Вопросы по лингвистике несомненно важны, — сказал он, — но уводят в сторону от литературного критицизма — объявленной темы нашего заседания.

Кларк поймал меня на выходе:

— Они все опизденевели. Я правильно употребляю, не так ли? И уже широко использую ваши слова в классе. Заметен энтузиазм тех студентов, которые раньше скучали на лекциях. Кстати, я сообщил о вас в Оклахому, одной коллеге, ее зовут Глория Хартман. Профессор Хартман хуярует монографию об освобождении русской женской речи от контроля мужчин, тормозящих эмансипацию. Надеюсь, не откажете ей в консультации?

Глория позвонила по телефону и упорно говорила по–русски.

— Мне же не с кем практиковаться по хорошему русскому языку, — призналась она, — Мой Хуйчик ничего не понимает.

— Кто?

— Так я ласкательно зову мой муж. Он по русскому языку ни хуя... Надеюсь, я правильно употребляю ваш хуй?

— А чем ваш муж занимается?

— Он профессор ебаной американской экономики. А я недавно ходила в Россию заниматься проституцией.

— В каком смысле?

— В прямом. Тема у моей новая книга: «Усиление эксплуатации московских проституток в период гласности и перестройки и их протест через русский лексикон».

— Был протест?!

— Еще какой! И у меня вопросов до хуя.

— Видите ли, Глория, сам–то я проституцией не занимался. Вряд ли буду полезен.

— Будет вам пиздеть! Стивен говорит, что лучше вас он никого не знает.

Глория звонила мне регулярно раз или два в неделю. Я надеялся, что она разорится на телефонных звонках, и тогда я отдохну. Но этим не пахло. Потом раздался звонок из Вашингтона. Меня пригласили в Госдепартамент прочитать лекцию о современной советской культуре. Билет на самолет прислали по почте.

Ночью я прилетел в ближний Вашингтонский аэропорт, поспал два часа в забронированном для меня отеле, а утром за мной заехал мужчина в годах, слегка отечный, организатор лекции, и повез на завтрак. Хорошо бы узнать, что за аудитория меня ждет, но хозяин предпочитал рассказывать старые русские анекдоты, сам смеялся и на мои вопросы не отвечал.

В аудитории оказалось человек около пятидесяти лиц обеих полов, большей частью молодежь. Все одеты с иголочки. Организатор представил меня. Он добавил:

— Вы разъезжаетесь в посольства пятнадцати новых государств, в которых русский язык еще долго будет основным средством общения. Профессор Глория Хартман, которую вы все помните, рекомендовала этого эксперта в интересующей нас реальной области. Для успешной работы вы все должны понимать, куда вас посылают на переговорах. Он обратился ко мне:

— Вот тут сзади поставлена для вас доска. Просим все выражения записывать. Кроме того, мы пишем на пленку правильное произношение для лингафонного кабинета, чтобы все присутствующие могли потренироваться в русском мате за оставшиеся до отъезда недели. Леди и джентльмены, прошу въебывать!

Так потекла моя новая жизнь, и устанавливались научные контакты. Лучше бы они выписали уголовника из Бутырки, чтобы учил их говорить по фене.

Месяц спустя я сидел в университетской библиотеке, когда подошел сияющий Стивен Кларк, неся подмышкой тяжелый пакет.

— Это вам подарок!

Он подождал, пока я разверну сверток, выну книгу, и тут же сделал дарственную надпись на титульном листе словами, которыми все авторы надписывают свои книги. Книга сияла. Она была шикарно издана престижным академическим издательством: в яркой сине–красной суперобложке — коллаж с портретами русских классиков. «Нью–Йорк–Торонто–Лондон–Токио» — красовалось на титуле.

Стивен ушел.

Я погасил проектор, в котором читал микрофиши, стал листать книгу и вдруг натолкнулся на свое имя: «Экстаз в русской психофизиологической традиции называется охуением». Ниже следовала сноска: «Приношу глубокую благодарность моему коллеге профессору Дружникову за разъяснение значения этого важного для русской культуры слова».

Я стал листать с интересом.

«Термин ебырь можно считать существенным для неофициальной положительной характеристики русского человека».

В сноске внизу страницы я прочитал:

«Это наблюдение помог мне сделать эксперт в этой области Юрий Дружников».

«Для обеспечения сексуальной мобильности русский народ трансформирует правильные грамматические конструкции ебать мою мать, ебать твою мать, ебать его мать, ебать ее мать, а также ебать нашу, вашу и их мать в почти аббревиатурную форму ёбмою (твою, его, ее, нашу, вашу и их) мать».

В сноске было написано:

«Благодарю моего коллегу Дружникова за одобрение моей гипотезы по поводу семантики симплифицированной формы ёб».

В книге я насчитал двадцать семь сносок со своим именем, возле которого стояли, помимо названных выше, слова: бля, курва, опизденеть, мандавошка, пиздорванец и некоторые прочие, плюс все грамматические производные этих слов.

Минут через пятнадцать Стивен вернулся, спросил:

— Ну, как мое исследование?

— Несомненно, очень ценный вклад в лингвистику.

— А знаете, в издательстве оказалась консервативная редакторша, немного помнившая русский; у нее бабушка была из Минска. Язык редакторша совсем забыла, но ваши слова помнила с детства.

— Не мои, а фольклорные, — уточнил я.

— Не в этом дело! Она просила меня эти слова заменить на более принятые в американском лексиконе.

— Честно говоря, в этом был резон...

— «Но ведь это же посягательство на академическую свободу! — сказал я ей. — Цензура!» Тогда она попросила ссылки на иностранный источник. Тут я согласился... Поэтому в тезаурус введен раздел «Первоисточники толкования русских терминов». Вот тут...

Полистав страницы, он упер палец. Глаза мои побежали по строчкам:

блядища — профессор Юрий Дружников (Италия)

блядун — см. ебырь

ебырь — профессор Дружников (Италия)

еб мою (твою, его, ее, нашу, вашу, их) мать — профессор Дружников (Италия)

пиздюк — профессор Дружников (Италия)

хуище — см. хуй

хуй — общеупотребительное в Советском Союзе и Италии

хуярыть, выхуярыть, дохуярыть, захуярыть, изхуярыть, отхуярыть, перехурыть, прихуярыть, ухуярыть — профессор Дружников (Италия)

И так далее. Все мои авторские права были соблюдены. Но с каких–таких пор они стали вдруг моими? Ведь это все — народное достояние! Будь я таможенником, вообще бы не дозволял это к вывозу.

А почему источник — Италия? — мягко, чтобы не обидеть, спросил я Кларка.

Он вдруг перешел на русский, как оказалось, довольно хороший.

— Видите ли, я стараюсь быть пунктуально точным во всех мелочах. Это же академическое исследование, ебена мать! То, что это русский лексикон, и мудоебу понятно. Но вы меня информировали, что в процессе эмиграции опизденели в этой ебаной Италии и только потом прилетели в США. Тут, бля, принципиально важно, как и куда раскрепощенная от тоталитарной идеологии русская лексика перетекается через границы. Я получил от университета гранд и летал в Рим, чтобы проверить мои предположения. В процессе исследования гипотеза полностью подтвердилась: в Риме таксисты понимали все данные термины. Я сделал четыреста магнитофонных записей. Но вы остаетесь для нас основным родником!

— Право же, — смутился я, — это преувеличение...

— Напротив! Вот, смотрите: в предисловии я пишу, что без вашей ценной помощи книга хуй бы состоялась.

Вот, оказывается, что... Значит, еще и в предисловии?! Листая книгу, это я пропустил...

— Благодарствую! — я пожал его мужественную руку, окрепшую в борьбе за свободу русского слова в консервативной Америке. Кларк похлопал меня по плечу.

— Хули тут благодарить? Это мы признательны вам, нашему главному эксперту. Мы с коллегой Глорией Хартман начинает кампанию за обогащение экспрессивными русскими средствами закостенелого американского языка. Пускай и в Америке хуяруют и пиздяруют. Кстати, кафедра уже утвердила название, и, без лишней скромности сообщу вам: можете считать меня основоположником новой науки — ебеноматики. Тут и ваш реальный вклад в американскую славистику.

[Шитик]

Не хватает пары терминов. Ниибический и  охуенчик. 

[Stern]

Рекомендую книгу Дэн Симмонс - Утеха падали

Цитата

Почему некоторые люди с непостижимой легкостью добиваются господства над другими?

Где находится источник человеческой агрессивности?

Как возникает механизм социальной иерархии?

Вот вопросы, которые волнуют психиатра Сола Ласки, прошедшего ужасы концлагерей Хелмно и Собибора.

Найти подходящие ответы для этого отважного человека означает сохранить рассудок и веру в человечество.

Между тем тайное общество, в котором состоят существа с паранормальными способностями, существа, лишь внешне похожие на людей, ведет зловещую игру, свергая правительства и уничтожая отдельных индивидуумов легко, будто сметает пешки с шахматной доски.

Но даже пешка иногда способна загнать в угол короля…

слушал в исполнении Игоря Князева

[Brito]

22 часа назад, Stern сказал:

Рекомендую книгу Дэн Симмонс - Утеха падали

слушал в исполнении Игоря Князева

Мне кажется она жёсткая! (

[Stern]

21 час назад, Brito сказал:

Мне кажется она жёсткая! (

Не без этого

[Stern]

Слушаю Властелин колец, последний раз читал до просмотра саги. Был удивлен, что между сценами ухода Бильбо и той в которой Гендальф кидает в огонь кольцо, чтобы показать Фродо надпись, в книге прошло почти 20 лет

[Denis.]

Дэна Симмонса читал Мерзость и Гиперион. Оба затянули.

[Stern]

13 часов назад, Denis. сказал:

Дэна Симмонса читал Мерзость и Гиперион. Оба затянули.

У него много интересного, мне не все зашло, но довольно много и зашло

Хороший цикл 

• «Лето ночи» (Summer of Night, 1991) — первая и центральная книга, рассказывающая о группе подростков, столкнувшихся с древним злом в 1960 году.
• «Дети ночи» (Children of the Night, 1992) — триллер о вампирах в послереволюционной Румынии, где одним из героев выступает повзрослевший Майкл О'Рурк.
• «Костры Эдема» (Fires of Eden, 1994) — мистический детектив, действие которого происходит на Гавайях. С циклом роман связан через второстепенных персонажей (Корди и Кевина Коулмэнов).
• «Зимние призраки» (A Winter Haunting, 2002) — прямое продолжение «Лета ночи», сосредоточенное на судьбе Дэйла Стюарта, который возвращается в родной город спустя 40 лет

 

[Геодез]

Сейчас читаю "Лавр" Водолазкина.

Чтение интересное, смешение языков. Но самое крутое, провокации в тексте, типа пластиковых бутылок и "твою ж дивизию"...

[Stern]

2 часа назад, Геодез сказал:

Сейчас читаю "Лавр" Водолазкина.

Чтение интересное, смешение языков. Но самое крутое, провокации в тексте, типа пластиковых бутылок и "твою ж дивизию"...

Цитата

Действие романа происходит в средневековой Руси в XV—XVI веках. Главный герой — травник Арсений, обладающий целительскими способностями, выросший у деда Христофора, грамотея и знахаря. Его тайная возлюбленная, невенчанная жена Устина, умирает во время родов, их сын погибает в утробе. Арсений, сокрушаясь, что Устина умерла из-за него и без причастия, стремится искупить грех и отмолить её душу, посвятив ей свою жизнь. С неослабевающей любовью к Устине он в течение своей долгой жизни становится странствующим травником, исцеляющим людей, юродивым, принявшим имя своей возлюбленной, путешествует паломником в Иерусалим и обратно, постригается в монахи, а потом в схиму, приняв имя Лавр.

Критика

Роман «Лавр» написан на современном русском и древнерусском языках^[2]. По утверждению филолога Светланы Друговейко-Должанской, которую книга восхитила, герой «Лавра» «на протяжении едва ли не одного буквально монолога» говорит то на «чистейшем древнерусском, <…> то на среднесоветском, <…> то на раннепостинтеллигентском»^[3].

Наиболее показательным примером смещения времён и повествовательных пластов в романе считается эпизод с пластиковыми бутылками, внезапно появляющимися во время прогулки Арсения и Устины по средневековому зимнему лесу: «Из-под снега полезла вся лесная неопрятность — прошлогодние листья, потерявшие цвет обрывки тряпок и потускневшие пластиковые бутылки». В интервью журналу «Сноб» и «Российской газете» писатель объяснил, что это была «такая непритязательная шутка», цель которой — встряхнуть читателя, «установить шлагбаум, который бьёт по голове всякого проходящего под ним, чтобы напомнить о том, что времени нет»^[4][5]. Позже Водолазкин предлагал убрать из книги эпизод с бутылками, однако издатель настоял на том, что «теперь это бренд»^[6].

Т. Морозова в рецензии для журнала «Знамя» отметила удачно выбранный Водолазкиным тон повествования, в котором нет «картонной архаики, „древнерусской тоски“ и тяжеловесного резонёрства». По её мнению, «автору удается соединить редкую для серьёзной литературы занимательность с интеллектуальным и духовным началом»^[7].

 

[Геодез]

Лживый пересказ – это классический бодрийяровский симулякр второго уровня (критик искренне хочет убедить читателя в своей правоте). Мы имеем дело с простым искажением реальности

Осилил новую книгу Пелевина "Возвращение Синей Бороды". Трансгуманизм надоел, кроме первой книги и читать не стал. А тут типо хоть и сиквел, но Искусства Лёгких касаний. 

Впрочем, не будем придираться – в мультикультурном социуме подобные инсайты крайне полезны

Сюжет хоть и актуальный, про историю Эпштейна, но без пророчеств. Если та же ИЛК закончилась и пророчеством всеобщей ж*пы, то здесь просто оборвалось, или я чего-то недопонял.

Написание термина «ж*па» через похожую на сжатый сфинктер звездочку служит двум целям – исполняет рекомендацию контролирующих инстанций и превращает слово в идеограмму.

Сама идея, спойлера не будет, мне прям зашла. Достойно Виктор Олегович, весьма достойно. Однако, "сжимая многобукофф", сам автор уходит порой очень далеко. Как с приложениями, кроме вопроса "зачем?, опять же смысла не понял.

От кринжовости набросов нашего автора зубы сводит.

Но если не читать Пелевина, то кого сейчас читать? Порекомедую ли я эту книгу? Не знаю. У кого-то может и зубы свести, но точно рекомендую тем, кому понравилось ИЛК. 

Гений создает новое пространство представлений. Или, на худой конец, новую систему связей между ними. Творец создает радикально новое, даже используя обломки старого.

 з.ы. Доступно в fb2.

з.з.ы "з.ы." (с) Пелевин.