Что почитать. Обычные, электронные, аудио- книги

[Монолит]

Моя любимая рыбацкая байка :"... Часа три с этой щукой боролся и, наконец, она всплыла у лодки. Хорошо, у меня финка была за голенищем - успел леску обрезать..."

Cимонов, в одном из романов :"Он поймал жёлтый тигриный взгляд Сталина и внезапно понял - жаловаться некому..."

[Шитик]

1 час назад, Монолит сказал:

 :"Он поймал жёлтый тигриный взгляд Сталина 

Ещё одного прилагательного не хватает -" грузинский".

[Монолит]

40 минут назад, Шитик сказал:

Ещё одного прилагательного не хватает -" грузинский".

Это лишнее. Cуть в том, что увидели рыбак и генерал Серпилин в глазах щуки и Сталина.

[Монолит]

https://dzen.ru/video/watch/63a9983b497d7f48d520db62?utm_referrer=www.google.com

[Conwell]

20 минут назад, Монолит сказал:

https://dzen.ru/video/watch/63a9983b497d7f48d520db62?utm_referrer=www.google.com

88-й год...

[Монолит]

Уже много лет я читаю исключительно фантастику. Cо сказок мы начинаем и сказками заканчиваем, но не только в этом дело. Фантастика совершенно напрасно считается второсортной литературой. Хорошая фантастика реальней реализма, про социалистический реализм и не говорю... C точки зрения читателя 80-х годов прошлого века, мы сейчас живём в абсолютно невозможном, фантастическом будущем : распад СССР, войны с Грузией и Украиной... Мы - книжные герои жуткой антиутопии. Хорошо, что, пока, не постапокалипсиса.

[Монолит]

Решил отвлечься от фантастической лабуды книгой Захара Прилепина "Шолохов. Незаконный". Шолохов - удивительный автор.  Ну, никак не мог двадцатилетний парень, c тремя классами начальной школы за плечами, написать "Тихий Дон"- величайшую книгу 20 века! Но написал...

Мне недавно рассказали байку, что, якобы, современный ИИ может ответить на вопросы без заложенной в него, необходимой для ответов на эти вопросы, информации. Как? Да, х. з.! Так и с Шолоховым...

[skipper]

Почему не мог? Он жил в этой среде и как бы живых свидетелей , тех событий, было не мало и не глубоких стариков.

[Монолит]

25.10.2025 в 19:21, skipper сказал:

Почему не мог? Он жил в этой среде и как бы живых свидетелей , тех событий, было не мало и не глубоких стариков.

Это как если бы ребёнок толкнул штангу 300 кг. Слишком мощная, яркая, глубокая книга.

Точно так же некоторые не верят в авторство Шекспира и приписывают его пьесы разным лордам.

 

[сергоf]

Шли мы с приятелем из бани. Останавливает нас милиционер. Мы насторожились, спрашиваем:
— В чем дело?
А он говорит:
— Вы не помните, когда были изданы «Четки» Ахматовой?
— В тысяча девятьсот четырнадцатом году. Издательство «Гиперборей», Санкт-Петербург.
— Спасибо. Можете идти.
— Куда? — спрашиваем.
— Куда хотите, — отвечает. — Вы свободны…
Смесь обыденности и безумия. Оказалось, вовсе не художественный вымысел. Вот заехал я сегодня на заправку, пристроился в очередь. Жду, слушаю по радио музыку. А в двух шагах на перевернутом деревянном ящике сидит бомж. Санитарно запущенный. В каком-то блохастом балахоне. Сидит, жмурится на солнышке, ковыряет в носу, прислушивается к музыке из открытого окна моей машины. И вдруг так, между прочим, спрашивает:
— Девятая симфония Бетховена? Дирижирует кто? Не Аббадо?
Сергей Довлатов, "Наши"

[сергоf]

 

Вспоминается такой эпизод. Было это в Гастрономе. Зашёл покупатель в телогрейке и сапогах. Типичный разнорабочий. Что-то спросил у продавца. То ли насчёт сыра, то ли насчёт масла.. Продавец реагировал с обычной грубостью:
- Читать умеешь?
Разнорабочий помолчал. Затем ответил спокойно:
- Умею.
И добавил:
- На семи языках..

 

Сергей Довлатов

 

[Blesnyk]

[сергоf]

2 часа назад, Blesnyk сказал:

Вообще то ,не Жигуль,а Волга так заводится..

[Stern]

Прекрасная история

Эту историю написал Юрий Дружников (1933–2008), известный больше как детский писатель, а еще больше как диссидент эпохи позднего СССР.
Дружникова исключили из Союза писателей за самиздат, правозащитную деятельность и переправку произведений запрещенных авторов в западные издания. В 1987 году он эмигрирует — сначала в Австрию, потом в США.

***

По приезде в Америку мне пришлось около года читать курс лекций о писательском мастерстве на английской кафедре в одном техасском университете. В первый же день, когда я шел по коридору, меня остановил симпатичный пожилой человек, как оказалось, профессор славянской кафедры, лингвист:

— Очень кстати вы у нас появились, коллега! — Стивен Кларк широко улыбался. — Так сказать, представитель великой русской культуры, единственный натуральный тут. Мы–то все учили язык в колледжах, даже русских преподавателей не было, а в Советский Союз нас пускают с трудом.

Железный занавес тормозит развитие лингвистики. Сейчас я исследую некоторые аспекты лексики в вашей стране. Можно задать вопрос носителю языка?

— Разумеется.

Вынув блокнот, Кларк перелистнул несколько страниц, упер палец.

— Вот, проблема инверсии... Ведь грамотно сказать: «Я ел уху». Не так ли? То есть: «Я ел рыбный суп». Почему русские меняют порядок слов и говорят: «Я уху ел»? И почему слова уху и ел иногда пишутся слитно?

Не без трудностей уловил Стивен разницу между уху ел и охуел. Он тщательно записал в блокнот объяснения.

— Богатейший язык! Кстати, а что значит хуярыть?

Пришлось, насколько возможно, перевести.

— Боже мой! — обрадовался он. — То же, что трудиться. Так просто... А мы тут на заседании кафедры ломали голову. Значит хуярыть — глагол. От какого слова?

— От общеизвестного.

— Ах да, конечно... Русская классика. Какое гибкое слово! А женщины могут хуярыть или у них свой термин? Тоже могут? Все русские вкладывают в труд свою сексуальную страсть. Такова и будет моя новая гипотеза. Хуярыть — глагол несовершенного вида, не так ли?

— Конечно, но с приставкой «от» будет совершенный.

— Отхуярыть? Потрясающе! Я — отхуяру, ты — от...

— На конце «ю»...

— О!

Стивен понимающе кивнул, опять сделал пометку в записной книжке и спрятал ее в карман. Довольный, он долго тряс мою руку.

— Блистательно! Ваша консультация бесценна. Иду в класс, отхуярую лекцию.

Закрутились университетские дела, новых знакомств уйма и любознательный коллега был забыт. Однако, через несколько дней Кларк окликнул меня в очереди на почте. Он обрадовался, будто мы не виделись вечность, стал расспрашивать, как устроилась семья.

— Кстати, — он вытащил блокнот, — случайно не слышали такого слова — ебырь?

— Слыхал, — смутился я — не от слова, а потому что выкрикнуто оно на весь зал.

К счастью, не он один, но все вокруг, стоящие в очереди и служащие на почте в этой техасской глубинке, не знали этого слова. Но услышали бы английский эквивалент, произнеси я его. Поэтому инстинктивно я перешел на шепот. Его лицо сияло.

— По–русски гораздо красивее звучит! Вы меня поражаете эрудицией.

Подумал, что Стивен иронизирует, а он продолжал:

— Ваша экспертиза безупречна. У всех нас русский искусственный, бывают заминки. Очень–очень рад дружбе с вами!

Подошла моя очередь, и надо было запихивать в окошко конверты.

В суете дней я забыл нового друга, но вскоре он напомнил о себе. На славянской кафедре шел мой доклад о белых пятнах в советском литературоведении. Десять минут оставил на вопросы.

— Вопрос вот какой, — поднялся Стивен, — Ебать твою мать?

— В каком смысле? — слегка растерялся я от неожиданности, ибо это не вытекало из предмета лекции.

В зале кто–то хихикнул, видимо, среди аспирантов нашлась русскоязычная душа.

— А как же вы объясните наличие параллельного выражения еб твою мать? Откуда взялась краткая форма еб вместо ебатъ! Я разрабатываю гипотезу: сокращение необходимо русским для быстроты перехода непосредственно к акции...

— Возможно, — сказал я, чтобы что–нибудь сказать.

— И еще проблема, — продолжил Стивен, — В чем суть процесса опизденения?

Тут вмешался председатель:

— Вопросы по лингвистике несомненно важны, — сказал он, — но уводят в сторону от литературного критицизма — объявленной темы нашего заседания.

Кларк поймал меня на выходе:

— Они все опизденевели. Я правильно употребляю, не так ли? И уже широко использую ваши слова в классе. Заметен энтузиазм тех студентов, которые раньше скучали на лекциях. Кстати, я сообщил о вас в Оклахому, одной коллеге, ее зовут Глория Хартман. Профессор Хартман хуярует монографию об освобождении русской женской речи от контроля мужчин, тормозящих эмансипацию. Надеюсь, не откажете ей в консультации?

Глория позвонила по телефону и упорно говорила по–русски.

— Мне же не с кем практиковаться по хорошему русскому языку, — призналась она, — Мой Хуйчик ничего не понимает.

— Кто?

— Так я ласкательно зову мой муж. Он по русскому языку ни хуя... Надеюсь, я правильно употребляю ваш хуй?

— А чем ваш муж занимается?

— Он профессор ебаной американской экономики. А я недавно ходила в Россию заниматься проституцией.

— В каком смысле?

— В прямом. Тема у моей новая книга: «Усиление эксплуатации московских проституток в период гласности и перестройки и их протест через русский лексикон».

— Был протест?!

— Еще какой! И у меня вопросов до хуя.

— Видите ли, Глория, сам–то я проституцией не занимался. Вряд ли буду полезен.

— Будет вам пиздеть! Стивен говорит, что лучше вас он никого не знает.

Глория звонила мне регулярно раз или два в неделю. Я надеялся, что она разорится на телефонных звонках, и тогда я отдохну. Но этим не пахло. Потом раздался звонок из Вашингтона. Меня пригласили в Госдепартамент прочитать лекцию о современной советской культуре. Билет на самолет прислали по почте.

Ночью я прилетел в ближний Вашингтонский аэропорт, поспал два часа в забронированном для меня отеле, а утром за мной заехал мужчина в годах, слегка отечный, организатор лекции, и повез на завтрак. Хорошо бы узнать, что за аудитория меня ждет, но хозяин предпочитал рассказывать старые русские анекдоты, сам смеялся и на мои вопросы не отвечал.

В аудитории оказалось человек около пятидесяти лиц обеих полов, большей частью молодежь. Все одеты с иголочки. Организатор представил меня. Он добавил:

— Вы разъезжаетесь в посольства пятнадцати новых государств, в которых русский язык еще долго будет основным средством общения. Профессор Глория Хартман, которую вы все помните, рекомендовала этого эксперта в интересующей нас реальной области. Для успешной работы вы все должны понимать, куда вас посылают на переговорах. Он обратился ко мне:

— Вот тут сзади поставлена для вас доска. Просим все выражения записывать. Кроме того, мы пишем на пленку правильное произношение для лингафонного кабинета, чтобы все присутствующие могли потренироваться в русском мате за оставшиеся до отъезда недели. Леди и джентльмены, прошу въебывать!

Так потекла моя новая жизнь, и устанавливались научные контакты. Лучше бы они выписали уголовника из Бутырки, чтобы учил их говорить по фене.

Месяц спустя я сидел в университетской библиотеке, когда подошел сияющий Стивен Кларк, неся подмышкой тяжелый пакет.

— Это вам подарок!

Он подождал, пока я разверну сверток, выну книгу, и тут же сделал дарственную надпись на титульном листе словами, которыми все авторы надписывают свои книги. Книга сияла. Она была шикарно издана престижным академическим издательством: в яркой сине–красной суперобложке — коллаж с портретами русских классиков. «Нью–Йорк–Торонто–Лондон–Токио» — красовалось на титуле.

Стивен ушел.

Я погасил проектор, в котором читал микрофиши, стал листать книгу и вдруг натолкнулся на свое имя: «Экстаз в русской психофизиологической традиции называется охуением». Ниже следовала сноска: «Приношу глубокую благодарность моему коллеге профессору Дружникову за разъяснение значения этого важного для русской культуры слова».

Я стал листать с интересом.

«Термин ебырь можно считать существенным для неофициальной положительной характеристики русского человека».

В сноске внизу страницы я прочитал:

«Это наблюдение помог мне сделать эксперт в этой области Юрий Дружников».

«Для обеспечения сексуальной мобильности русский народ трансформирует правильные грамматические конструкции ебать мою мать, ебать твою мать, ебать его мать, ебать ее мать, а также ебать нашу, вашу и их мать в почти аббревиатурную форму ёбмою (твою, его, ее, нашу, вашу и их) мать».

В сноске было написано:

«Благодарю моего коллегу Дружникова за одобрение моей гипотезы по поводу семантики симплифицированной формы ёб».

В книге я насчитал двадцать семь сносок со своим именем, возле которого стояли, помимо названных выше, слова: бля, курва, опизденеть, мандавошка, пиздорванец и некоторые прочие, плюс все грамматические производные этих слов.

Минут через пятнадцать Стивен вернулся, спросил:

— Ну, как мое исследование?

— Несомненно, очень ценный вклад в лингвистику.

— А знаете, в издательстве оказалась консервативная редакторша, немного помнившая русский; у нее бабушка была из Минска. Язык редакторша совсем забыла, но ваши слова помнила с детства.

— Не мои, а фольклорные, — уточнил я.

— Не в этом дело! Она просила меня эти слова заменить на более принятые в американском лексиконе.

— Честно говоря, в этом был резон...

— «Но ведь это же посягательство на академическую свободу! — сказал я ей. — Цензура!» Тогда она попросила ссылки на иностранный источник. Тут я согласился... Поэтому в тезаурус введен раздел «Первоисточники толкования русских терминов». Вот тут...

Полистав страницы, он упер палец. Глаза мои побежали по строчкам:

блядища — профессор Юрий Дружников (Италия)

блядун — см. ебырь

ебырь — профессор Дружников (Италия)

еб мою (твою, его, ее, нашу, вашу, их) мать — профессор Дружников (Италия)

пиздюк — профессор Дружников (Италия)

хуище — см. хуй

хуй — общеупотребительное в Советском Союзе и Италии

хуярыть, выхуярыть, дохуярыть, захуярыть, изхуярыть, отхуярыть, перехурыть, прихуярыть, ухуярыть — профессор Дружников (Италия)

И так далее. Все мои авторские права были соблюдены. Но с каких–таких пор они стали вдруг моими? Ведь это все — народное достояние! Будь я таможенником, вообще бы не дозволял это к вывозу.

А почему источник — Италия? — мягко, чтобы не обидеть, спросил я Кларка.

Он вдруг перешел на русский, как оказалось, довольно хороший.

— Видите ли, я стараюсь быть пунктуально точным во всех мелочах. Это же академическое исследование, ебена мать! То, что это русский лексикон, и мудоебу понятно. Но вы меня информировали, что в процессе эмиграции опизденели в этой ебаной Италии и только потом прилетели в США. Тут, бля, принципиально важно, как и куда раскрепощенная от тоталитарной идеологии русская лексика перетекается через границы. Я получил от университета гранд и летал в Рим, чтобы проверить мои предположения. В процессе исследования гипотеза полностью подтвердилась: в Риме таксисты понимали все данные термины. Я сделал четыреста магнитофонных записей. Но вы остаетесь для нас основным родником!

— Право же, — смутился я, — это преувеличение...

— Напротив! Вот, смотрите: в предисловии я пишу, что без вашей ценной помощи книга хуй бы состоялась.

Вот, оказывается, что... Значит, еще и в предисловии?! Листая книгу, это я пропустил...

— Благодарствую! — я пожал его мужественную руку, окрепшую в борьбе за свободу русского слова в консервативной Америке. Кларк похлопал меня по плечу.

— Хули тут благодарить? Это мы признательны вам, нашему главному эксперту. Мы с коллегой Глорией Хартман начинает кампанию за обогащение экспрессивными русскими средствами закостенелого американского языка. Пускай и в Америке хуяруют и пиздяруют. Кстати, кафедра уже утвердила название, и, без лишней скромности сообщу вам: можете считать меня основоположником новой науки — ебеноматики. Тут и ваш реальный вклад в американскую славистику.

[Шитик]

Не хватает пары терминов. Ниибический и  охуенчик. 

[Stern]

Рекомендую книгу Дэн Симмонс - Утеха падали

Цитата

Почему некоторые люди с непостижимой легкостью добиваются господства над другими?

Где находится источник человеческой агрессивности?

Как возникает механизм социальной иерархии?

Вот вопросы, которые волнуют психиатра Сола Ласки, прошедшего ужасы концлагерей Хелмно и Собибора.

Найти подходящие ответы для этого отважного человека означает сохранить рассудок и веру в человечество.

Между тем тайное общество, в котором состоят существа с паранормальными способностями, существа, лишь внешне похожие на людей, ведет зловещую игру, свергая правительства и уничтожая отдельных индивидуумов легко, будто сметает пешки с шахматной доски.

Но даже пешка иногда способна загнать в угол короля…

слушал в исполнении Игоря Князева

[Brito]

22 часа назад, Stern сказал:

Рекомендую книгу Дэн Симмонс - Утеха падали

слушал в исполнении Игоря Князева

Мне кажется она жёсткая! (

[Stern]

21 час назад, Brito сказал:

Мне кажется она жёсткая! (

Не без этого

[Stern]

Слушаю Властелин колец, последний раз читал до просмотра саги. Был удивлен, что между сценами ухода Бильбо и той в которой Гендальф кидает в огонь кольцо, чтобы показать Фродо надпись, в книге прошло почти 20 лет

[Denis.]

Дэна Симмонса читал Мерзость и Гиперион. Оба затянули.

[Stern]

13 часов назад, Denis. сказал:

Дэна Симмонса читал Мерзость и Гиперион. Оба затянули.

У него много интересного, мне не все зашло, но довольно много и зашло

Хороший цикл 

• «Лето ночи» (Summer of Night, 1991) — первая и центральная книга, рассказывающая о группе подростков, столкнувшихся с древним злом в 1960 году.
• «Дети ночи» (Children of the Night, 1992) — триллер о вампирах в послереволюционной Румынии, где одним из героев выступает повзрослевший Майкл О'Рурк.
• «Костры Эдема» (Fires of Eden, 1994) — мистический детектив, действие которого происходит на Гавайях. С циклом роман связан через второстепенных персонажей (Корди и Кевина Коулмэнов).
• «Зимние призраки» (A Winter Haunting, 2002) — прямое продолжение «Лета ночи», сосредоточенное на судьбе Дэйла Стюарта, который возвращается в родной город спустя 40 лет

 

[Геодез]

Сейчас читаю "Лавр" Водолазкина.

Чтение интересное, смешение языков. Но самое крутое, провокации в тексте, типа пластиковых бутылок и "твою ж дивизию"...

[Stern]

2 часа назад, Геодез сказал:

Сейчас читаю "Лавр" Водолазкина.

Чтение интересное, смешение языков. Но самое крутое, провокации в тексте, типа пластиковых бутылок и "твою ж дивизию"...

Цитата

Действие романа происходит в средневековой Руси в XV—XVI веках. Главный герой — травник Арсений, обладающий целительскими способностями, выросший у деда Христофора, грамотея и знахаря. Его тайная возлюбленная, невенчанная жена Устина, умирает во время родов, их сын погибает в утробе. Арсений, сокрушаясь, что Устина умерла из-за него и без причастия, стремится искупить грех и отмолить её душу, посвятив ей свою жизнь. С неослабевающей любовью к Устине он в течение своей долгой жизни становится странствующим травником, исцеляющим людей, юродивым, принявшим имя своей возлюбленной, путешествует паломником в Иерусалим и обратно, постригается в монахи, а потом в схиму, приняв имя Лавр.

Критика

Роман «Лавр» написан на современном русском и древнерусском языках^[2]. По утверждению филолога Светланы Друговейко-Должанской, которую книга восхитила, герой «Лавра» «на протяжении едва ли не одного буквально монолога» говорит то на «чистейшем древнерусском, <…> то на среднесоветском, <…> то на раннепостинтеллигентском»^[3].

Наиболее показательным примером смещения времён и повествовательных пластов в романе считается эпизод с пластиковыми бутылками, внезапно появляющимися во время прогулки Арсения и Устины по средневековому зимнему лесу: «Из-под снега полезла вся лесная неопрятность — прошлогодние листья, потерявшие цвет обрывки тряпок и потускневшие пластиковые бутылки». В интервью журналу «Сноб» и «Российской газете» писатель объяснил, что это была «такая непритязательная шутка», цель которой — встряхнуть читателя, «установить шлагбаум, который бьёт по голове всякого проходящего под ним, чтобы напомнить о том, что времени нет»^[4][5]. Позже Водолазкин предлагал убрать из книги эпизод с бутылками, однако издатель настоял на том, что «теперь это бренд»^[6].

Т. Морозова в рецензии для журнала «Знамя» отметила удачно выбранный Водолазкиным тон повествования, в котором нет «картонной архаики, „древнерусской тоски“ и тяжеловесного резонёрства». По её мнению, «автору удается соединить редкую для серьёзной литературы занимательность с интеллектуальным и духовным началом»^[7].